amyatishkin (amyatishkin) wrote,
amyatishkin
amyatishkin

Category:

Бой на заставе Хунчун


№499
Из описания боя, спровоцированного японской военщиной на участке заставы Хунчун
25 марта 1936 г.

За несколько дней до вторжения японцы провели рекогносцировку непосредственно района пограничной заставы Хунчун, что без малейшего сомнения подтверждало замысел о нападении на заставу Хунчун или на наряд в районе гранзнака № 8. Так, например, 22 марта 1936 г. в 14 час. 25 мин, группа японских военных чинов в количестве 7 чел. верховых, спешившись у постоялого двора, вышла с целью разведки на безымянную высоту в 240 м юго-западнее гранзнака № 8. Движение вооруженных на указанной высоте наблюдали дежурные по заставе и наряд в составе 4 чел. под командой старшего наряда красноармейца Раполова от гранзнака № 7...

Таким образом, событиям 25 марта 1936 г. предшествовал грубейший факт нарушения границы японцами, являвшийся предвестником предполагаемой авантюры. Это обстоятельство насторожило начальника заставы Емельянцева и командование отряда. Пограничная застава Хунчун и весь комендантский участок несли усиленную охрану границ. Готовность к бою пограничной заставы Хунчун была доведена до 2 мин. В районе гранзнака № 8 постоянно располагалась засада с ручным пулеметом. На заставе ежедневно находились под седлом 10 лошадей. Усиливалось наблюдение на всех важнейших направлениях. Связь телефонная с соседними заставами, с комендатурой и управлением отряда работала безотказно.
Завязка боя 25 марта 1936 г.

Застава по-прежнему несла усиленную охрану границы. В районе гранзнака № 8 с 8 час. 20 мин. 25 марта расположилась засада в количестве 5 чел. с ручным пулеметом под командой старшего наряда красноармейца Охрименко. Засаде была поставлена задача захватывать или уничтожать всех вооруженных, нарушающих границу... Около 9 час. 50 мин. 25 марта наблюдатель заметил движение легковой машины в сторону границы примерно на направление засады, о чем лично сообщил старшему наряда и на заставу. Засада, замаскировавшись, приняла боевой порядок, причем было условлено, что огонь наряд открывает по первому выстрелу из ручного пулемета старшего наряда Охрименко, а до этого каждый боец берет на прицел одного из нарушителей. Через 10 мин. после того, как появилась машина, группа вооруженных двинулась на территорию СССР. Впереди в 250—300 м шел один человек, видимо, дозорный, вслед за ним — группа вооруженных в 6 чел.

Когда нарушители проникли до 150—200 м, наряд пытался их задержать, но со стороны японских чинов сразу же был открыт огонь из кабурного оружия. Тогда старший наряда красноармеец Охрименко сделал попытку (как было условлено) открыть огонь первым из ручного пулемета, но пулемет вследствие неисправности отказал, и наряд открыл огонь самостоятельно. В результате завязавшейся перестрелки нарушители вынуждены были бежать, оставив на поле боя одного офицера в чине капитана и одного солдата первого разряда...
Второй налет японцев на пограничную заставу Хунчун 25 марта 1936 г. (обстановка с 11 час. 30 мин. 25 марта)

Стянув ближайший наряд с границы пограничной заставы Хунчун с взводом Красной Армии, готовились к отражению удара японцев. К 11 час. 30 мин. 25 марта по решению начальника заставы все силы заставы расположились на оборону...

В 14 час. 45 мин. 25 марта наблюдатель с крыши увидел движение до 18 чел. вооруженных между постоялым двором и гранзнаком № 8.

В это же время на заставу прибыл помощник начальника отряда Менкевич, который и возглавил дальнейшее руководство операцией.

К 15 час. обстановка рисуется следующим образом. Японцы вторглись на нашу территорию местами до 500 м, заняв охватывающее положение в отношении заставы на выгодных рубежах... Общее количество японцев, вторгшихся на нашу территорию, определяется в 120—150 чел.

Наши части к этому времени продолжали занимать оборону непосредственно вблизи заставы, как было отмечено выше...

В 16 час. 25 марта помощник начальника отряда Менкевич, не решаясь на отражение вторгнувшихся японских отрядов на нашу территорию ввиду их большого превосходства и удобно занятых позиций, запросил мнение начальника отряда, на что последний ответил: «Драться за безымянную высоту считаю бессмысленным, будет стоить много крови, предлагаю взять ее ночной атакой». Таким образом, все подразделения, находящиеся при заставе, продолжали оставаться на месте расположения для обороны, подготовляя отражение удара противника...

В 17 час. 40 мин. 25 марта уже становится очевидным, что японцы не думают оставить нашу территорию, а, наоборот, продолжают развивать свое продвижение вглубь, накапливаясь в более выгодных местах, по-видимому, с целью атаки или уничтожения заставы огнем. На безымянной высоте появилась группа вооруженных с флагом, пытаясь вызвать на провокацию наших пограничников, чтобы во время переговоров взять их живыми. К этому времени на заставе располагали следующими силами: пограничников — 25 чел. и 2 ручных пулемета, стрелковый взвод — 34 чел. с 3 ручными и 1 станковым пулеметами, кавалерийский эскадрон — 52 чел., с 4 ручными пулеметами. Продолжать дожидаться темноты явно не было никакой целесообразности, это играло на руку японцам... Из Хабаровска телеграфно даны были немедленно указания: «Действовать более активно и решительными действиями уничтожить или захватить противника на нашей территории». На основе этих указаний в 18 час. 25 марта Менкевич принял решение уничтожить противника на безымянной высоте, не допустив отход его за границу. Удар нанести двумя группами: первая в составе 26 чел. (12 пограничников и 14 стрелков с лейтенантом Краскиным) под командованием начальника заставы Емельянцева овладевает безымянной высотой; вторая группа — кавэскадрон в количестве 34 чел. с 4 ручными пулеметами под командованием командира эскадрона капитана Бонича — наступает по лощине на север от заставы с задачей овладеть гранзнаком № 8, в дальнейшем отрезать отход противника за границу. Станковый пулемет с кургана подавляет огонь противника на безымянной высоте у гранзнака № 8.

Одно отделение в 8 чел. взвода Красной Армии выходит на склоны высот в 800 м северо-западнее заставы с задачей подавить огневые точки противника на склонах безымянной высоты.

В 18 час. 20 мин. после 20-минутного огневого боя началось общее наступление. Группа Емельянцева, как только перешла в наступление, встретила сильный огонь с безымянной высоты и фланговый огонь от постоялого двора. При первых попытках продвинуться вперед эта группа потеряла 6 чел., главным образом от флангового огня со стороны постоялого двора, откуда японцы стреляли из двух ручных пулеметов и одного станкового.

Повторив бросок на 40—50 м вперед, группа потеряла еще 2 чел. Последующими двумя бросками группа приблизилась к безымянной высоте на 100 м, потеряв еще 4 чел. Потеряв больше половины своего состава, группа Емельянцева уже не была в состоянии атаковать безымянную высоту, так как к этому времени в ее составе было всего 6 бойцов, 1 ручной пулемет, сам Емельянцев и помощник начальника отряда Мухин.

В дальнейшем эта группа до наступления темноты в течение 50 мин. продолжала оставаться под сильным огнем нескольких пулеметов, в свою очередь ведя огонь по японцам.

Следует отметить, что группа Емельянцева от начала и до конца боя была в чрезвычайно тяжелом положении. С одной стороны, большое превосходство противника: 60—70 чел., против оставшихся в конце боя 8 чел. С другой стороны, условия местности. Противнику удалось создать большую плотность огня, при которой дальнейшее продвижение без средств подавления было почти невозможно, а атака — бессмысленной.

Конная группа капитана Бонича продвинулась благополучно на север по лощине до перевала в конном строю, но, как только вышла на перевал, тут же попала под сильный огонь станкового пулемета от гранзнака № 8 и пофланговый огонь двух ручных пулеметов из района 500 м восточнее гранзнака № 8. Под огнем противника эскадрон спешился и в пеших боевых порядках вышел на перевал. Дальнейшее продвижение эскадрона также сдерживалось огнем ручных и станковых пулеметов и групповым огнем стрелков, и только с наступлением темноты, когда огонь противника стал ослабевать, эта группа достигла бугра в 150 м восточнее гранзнака № 8... Противник, потеряв убитыми 11, ранеными 15 офицеров и солдат, отступил за границу...
Полковник Урбанович


№501
Из сообщения Главного управления пограничной и внутренней охраны НКВД в инстанции о вооруженных провокациях японцев на участке заставы Хунчун
28 марта 1936 г.

...В двадцатых числах марта из Гирина в китайский г. Хунчун прибыла группа японских офицеров 38-го полка в числе 5 чел. с задачей обследовать район границы участка Хунчун. По пути в Хунчун указанная группа офицеров взяла с собою из Домуни 4 японских солдат для охраны и, в качестве проводника по границе, 1 маньчжоуговского полицейского. Эта группа японцев решила перейти границу и ближе осмотреть нашу заставу Хунчун и прилегающую к ней местность.

Группа перешла границу, продвинулась на значительное расстояние к заставе и, если бы наши пограничники не открыли огня, хотела продвигаться еще дальше. После открытия нашими пограничниками огня группа разбежалась, оставив на месте 2 чел. убитыми.

После выстрелов на границе солдаты пограничного маньчжоуговского отряда, находившиеся недалеко от пункта происшествия, сообщили о выстрелах по телефону в Хунчун, и оттуда из состава пограничного отряда выступила группа в 30 чел. На усиление японского отряда численностью в 60 чел., находившегося во время боя в качестве резерва у гранзнака № 8, было дополнительно выброшено из Хунчуна еще 70 чел.

До начала боя начальник хунчунской жандармерии выходил в качестве парламентера с целью выяснения судеб пропавших (офицера и солдата, убитых нашим нарядом). Этот парламентер ставил своей целью заманить на переговоры одного-двух наших пограничников для их захвата, чтобы потом обменять их на оставшиеся у нас трупы японского офицера и солдата.

На следующий день после боя в Хунчун начали прибывать части из Хойрена, Хэлуна, Домуна и Рашина (все пункты в Корее) общей численностью до 600 чел. Командование прибывших частей созвало совещание, на котором было решено начать немедленные наступательные действия, дабы отбить живым или мертвым утерянного офицера и смыть позор бегства группы. Немедленное наступление не состоялось ввиду невыяснения сил и возможного наличия в районе боестолкновения танковых частей. На совещании было решено установить разведкой наличие наших частей. В это же время от высшего японского командования поступило распоряжение не обострять и не усугублять инцидента, что и приостановило решение о наступательных действиях.

В японских военных кругах это распоряжение вызвало удивление. Подчинившись распоряжению, часть военных кругов все же намеревается провести неожиданные нападения, выбрав удобное время.

До сего времени в Хунчуне находится часть прибывших из тыла японских войск с машинами. Кенхинский гарнизон усиленно ведет наблюдение за нашей территорией. По нескольку раз в день к границе высылаются переодетые солдаты с почтовыми голубями.

Последние дни в Кенхинском гарнизоне проводится работа по выявлению лиц, знающих наш Посьетский район (Приморье), и вербовка лиц, предназначаемых в качестве проводников, возчиков и носильщиков для военных экспедиций.

Против нашей заставы Хунчун, в 2 км от границы, расположился отряд японцев в 300 чел. в районе, что против нашей заставы Янчихе; в населенном пункте Кизибе (возможно, искаженное название пункта Калибе в 22 км северо-западнее Новокиевска) расположилась группа японцев в 40 чел. и маньчжур 150 чел. с 6 станковыми и 3 зенитными пулеметами...

В 12 час. 30 мин. (по хабаровскому времени) 28 марта из полицейской казармы, расположенной в 1,5 км юго-западнее гранзнака «Р», вышла группа японских солдат численностью в 17 чел., вооруженных винтовками, в сопровождении одного всадника и с двумя загруженными подводами. Перейдя речку, группа зашла в фанзу, что в 1 км от линии границы, На скате высоты, что 400 м южнее маслозавода, происходит отрывка окопов.

На юго-восточной окраине дер. Тхори, что против нашего пункта Чекасими, в деревянной будке установлен японский наблюдательный пост, откуда ведется непрерывное наблюдение за нашей заставой Чекасими.


№503
Из сообщения Главного управления пограничной и внутренней охраны НКВД в инстанции об организованной японцами вооруженной провокации на участке Славянского пограничного отряда
28 марта 1936 г.

...По полученным нами сведениям, японцы, натолкнувшиеся 25 марта в 10 час. на нашу засаду, являлись военно-рекогносцировочной группой, высланной штабом японского гарнизона в Хунчуне. В ее составе, кроме убитого нами врача, имелось еще несколько офицеров; на всем участке Славянского пограничного отряда японцы ведут тщательное наблюдение за нашей территорией, высылая для этого к линии границы местных жителей под видом собирающих хворост и траву. В Хунчун 26 марта прибыла рота и стрелковый взвод японцев.

По сообщениям японских властей, кроме 2 убитых нашей засадой в бою 25 марта, ранено японцев: 2 офицера, 1 унтер-офицер и 5 солдат-корейцев из состава маньчжурского погранотряда: 1 офицер и 3 солдата.


№504
 Из сообщения Главного управления пограничной и внутренней охраны НКВД в инстанции о вооруженном столкновении советских пограничников с японо-маньчжурскими солдатами, нарушившими государственную границу на участке Нерчинского пограничного отряда 
2 апреля 1936 г.

...Наблюдателем заставы Средне-Борзинская около 13 час. 27 марта 1936 г. было отмечено прибытие на пограничный кордон китайского пос. Пака (местное название Боярук), что против острова № 177 и 2,5 км юго-западнее заставы Средне-Борзинская, шести всадников со стороны пос. Чика. Тем же наблюдателем в 13 час. 40 мин. был замечен выход из пос. Пака и переход на советский остров № 177 трех конных и одного пешего. Для задержания нарушителей в 13 час. 50 мин. выехал начальник заставы Дорожкин с отделенным командиром Чудиновым и четырьмя бойцами.

Приблизившись к острову на 300—400 м, Дорожкин и его группа заметили на северо-западном краю острова около 10 военных, из которых 3 конных. При подъезде группы Дорожкина карьером к берегу протоки японо-маньчжуры развернулись на острове в том месте, где находились, в боевой порядок. Дорожкин на виду противника, находившегося от него на дистанции около 100 м, быстро спешил своих людей и приказал изготовиться к пешему бою. Лошади коноводом были отведены в тыл.

В момент спешивания нашей группы со стороны японо-маньчжур был произведен по нашей группе выстрел, после которого по команде Дорожкина наш отряд открыл огонь по японо-маньчжурам. Одновременно открыли частый ружейно-пулеметный огонь японо-маньчжуры.

Первыми нашими выстрелами были ранены двое японо-маньчжур. Раненые на виду нашей группы отошли в кусты и дальше на свой берег. Вслед за отходом раненых противник, продолжая стрельбу, начал отходить в кусты по направлению к своему берегу... Дорожкин быстрой перебежкой передвинул свою группу вправо на 50 м и под огнем противника, прикрываясь своим ружейным огнем, перешел на остров двумя группами с целью окружения и захвата отходящих японо-маньчжур. На острове в кустах был замечен отход на юго-восток пулеметчика с ручным пулеметом.

Дорожкин всей своей группой предпринял окружение этого места и обнаружил трех японо-маньчжурских солдат, ведущих стрельбу по наступающей группе пограничников. Огнем по этой группе был убит сначала один унтер-офицер, вооруженный маузером, а несколькими шагами дальше окружены и убиты ведшие стрельбу в упор по Дорожкину два пулеметчика, при которых взяты японский ручной пулемет, винтовка, маузер...

С нашей стороны в бою участвовали начальник заставы Дорожкин, отделенный командир Чудинов и три красноармейца. Наряд был вооружен одним пистолетом маузер и четырьмя винтовками, из которых произведено выстрелов из маузера — 19 и из винтовок — 124.

Немедленно после окончания боя Дорожкин организовал вынос на наш берег трупов и трофеев, ведя лично наблюдение за берегом противника. После переноса захваченных произвел осмотр острова. Обнаружено два окровавленных следа от первой позиции противника на сопредельную сторону...


№505 
Сообщение ТАСС, опубликованное в газете «Известия», в связи с переходом японских вооруженных отрядов через государственную границу и нападением их на советские пограничные наряды 
28 марта 1936 г.*

Японский посол г. Ота у т. Б. С. Стомонякова.

26 марта полпред СССР в Японии т. К. К. Юренев по поручению Советского правительства заявил премьер-министру и министру иностранных дел г. Хирота протест по поводу происшедшего 25 марта перехода японских вооруженных отрядов через границу и нападения на советские пограничные наряды. Т. Юренев потребовал строгого расследования действий местных японских властей, наказания виновных, а также оставил за собой право предъявить дополнительно требование о возмещении для пострадавших.

27 марта японский посол в СССР г. Ота посетил заместителя народного комиссара по иностранным делам т. Б. С. Стомонякова и заявил ему протест в связи с этим же делом, утверждая, будто японские отряды не переходили советской границы, а, находясь на маньчжурской территории, подверглись беспричинному обстрелу с советской стороны, в результате чего и завязался бой, при котором, однако, японские отряды будто бы не переходили границы.

Т. Стомоняков отклонил в решительной форме протест японского правительства как абсолютно необоснованный и находящийся в резком противоречии с неоспоримыми фактами. В числе этих неоспоримых фактов т. Стомоняков указал на такие факты, как переход японскими военными чинами границы у самого пограничного знака № 8, что на этот раз исключает всякие разговоры о неясности границы, далее — нахождение на месте столкновения, на советской территории в 250 м от границы, трупов двух убитых чинов японской армии, и, наконец, нахождение на советской территории многочисленных предметов японского военного снаряжения и японских боевых припасов, в том числе 27 заряженных гранат, 85 боевых патронов, 1600 стреляных гильз, 340 японских обойм для патронов, 1 палатка, 3 сумки для голубеграмм, 1 депешник, 1 алюминиевый журнал с копиями донесений, 1 японская военная каска, 1 окровавленная офицерская шапка и т. п. При этом т. Стомоняков подтвердил протест и требования, предъявленные 26 марта т. Юреневым г. Хирота.

Одновременно с этим т. Стомоняков заявил г. Ота протест в связи с только что полученным во время беседы с г. Ота сообщением о том, что 27 марта около 13 час. пять вооруженных всадников проникли из Маньчжурии на принадлежащий СССР остров на р. Аргуни в 2 км юго-восточнее Средне-Борзинского поселка и напали на советский пограничный наряд в составе трех пограничников. В результате перестрелки трое из пяти нарушителей были убиты, а остальные двое ушли обратно. Нарушители оставили на месте столкновения 1 легкий пулемет, 2 маузера и 1 винтовку. Т. Стомоняков обратил внимание посла на то, что, несмотря на данное японским правительством обещание в связи с предложением о редемаркации принять меры к успокоению на границах, за последние дни вновь участились нападения на советские границы. Т. Стомоняков высказал предположение, что, по-видимому, некоторые местные японские власти в Маньчжурии недовольны намечающейся возможностью улучшения советско-японских отношений и в связи с этим искусственно вызывают новые пограничные конфликты.

В этой же беседе г. Ота в ответ на вопросы, поставленные ему т. Стомоняковым 16 марта, сообщил, что японское правительство не считает целесообразным распространить компетенцию комиссии по разрешению пограничных конфликтов на всю границу между СССР и Маньчжоу-Го, а по-прежнему считает более целесообразным ограничение компетенции пограничной комиссии участком границы от оз. Ханка до границы с Кореей. Вместе с тем, по словам г. Ота, японское правительство считает нецелесообразным связывать вопрос о советско-маньчжурских пограничных комиссиях с вопросом об образовании аналогичных комиссий между Маньчжоу-Го и Внешней Монголией, по пограничным вопросам, о которых ведутся в настоящее время переговоры и выразил надежду, что они закончатся благоприятно.

Т. Стомоняков обещал передать этот ответ Советскому правительству.

* Дата опубликования.


№507
Опубликованное в газете «Правда» сообщение ТАСС о решении Советского правительства передать японским властям трупы двух японских военных чинов, павших в результате нападения японцев на советскую территорию
30 марта 1936 г.*

По просьбе японского посла в Москве г. Ота 29 марта местным властям на Дальнем Востоке дано распоряжение о выдаче японским властям трупов двух японских военных чинов, павших в результате нападения на советскую территорию 25 марта. Переговоры о времени, месте и порядке выдачи поручено вести дипломатическому агенту НКИД и японскому консулу во Владивостоке**.

* Дата опубликования.
** Передача двух трупов японских солдат состоялась 2 апреля 1936 г.



№547
Рассказ красноармейца А. Шилова о патриотических поступках жен командиров пограничников, опубликованный в газете «Красная звезда»
16 декабря 1936 г.*

Все женщины у нас на заставе вовлечены в активную общественную работу. Да иначе и быть не могло, так как их всего две — жены командиров Емельянцева и Казаринова. Обе они — наши крепкие, надежные боевые помощницы как в организации культурного быта и досуга, так и в борьбе с врагами Родины. Занимаясь хозяйством и воспитанием своих ребят, они все же успевают повсюду. Готовится постановка, и Анна Ивановна Емельянцева разучивает с нами роли и играет так, что залюбуешься. В выходной день обе женщины помогают повару Широкову готовить для бойцов праздничный обед. Занимаются кружки, и здесь можно опять увидеть красные косынки подруг.

Верхом Емельянцева ездит не хуже любого бойца и уступает нам только разве в рубке. В Международный женский день 8 марта ей пришлось поехать на семейный вечер. Вечер проводился в 70 км от заставы; и весь этот путь — туда и обратно — Емельянцева проделала верхом.

Во время нападения на заставу японо-маньчжурских бандитов 25 марта текущего года Анна Ивановна вела себя геройски. Видя, что наших бойцов в 8—9 раз меньше, Емельянцева схватила винтовку, быстро зарядила ее и бросилась к нам на помощь. Но муж приказал ей вернуться, поручив делать не менее нужное дело на самой заставе. Хоть и не хотелось возвращаться, а пришлось: распоряжение начальника заставы — закон. На крыше заставы она устроила наблюдательный пункт, и сведения о ходе боя передавала по телефону на другую заставу.

Когда появились раненые, Емельянцева быстро организовала походный лазарет, собрала нужные лекарства, перевязочные средства и стала делать первые перевязки. На ее попечение попал и я. Она отвела меня на второй этаж, быстро разрезала сапог, промыла рану и наложила бинт. После этого оставила меня со своей дочкой Надей, а сама побежала передавать очередную сводку.

Остатки потрепанных бандитов мы прогнали с советской земли, несмотря на их численный перевес; и в этой боевой операции Анна Ивановна показала, что наши женщины всегда готовы быть помощницами своим мужьям не только в работе, но и в бою, если этого требуют интересы великой Родины.

Анна Ивановна Емельянцева за бдительность и отвагу, проявленные при охране границ, правительством награждена орденом «Знак Почета».

* Дата опубликования.

№509
Постановление ЦИК СССР, опубликованное в газете «Красная звезда», о награждении пограничников Дальнего Востока, отличившихся в охране государственной границы
3 апреля 1936 г.*

Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР постановляет:

За бдительность и отвагу, проявленные при охране границ СССР на Дальнем Востоке, наградить:

Орденом Красного Знамени:
1. Охроменко Прокофия Федоровича — пограничника-красноармейца.
2. Васильева Григория Михайловича — пограничника-красноармейца.
3. Шлянова Ивана Ивановича — пограничника-красноармейца.
4. Гречко Якова Яковлевича — пограничника-красноармейца.
5. Шилова Александра Гавриловича — пограничника-красноармейца.
6. Стрелкина Прокофия Павловича — пограничника-красноармейца.
7. Одинцова Тимофея Федоровича — пограничника, командира отделения.
8. Емельянцева Гавриила Давыдовича — начальника заставы.
9. Минкевича Станислава Феликсовича — помощника начальника отряда.
10. Журавлева Ефима Максимовича — пограничника, командира отделения.
11. Крутченко Василия Афанасьевича — пограничника, командира отделения.
12. Мингазова Амира — пограничника-красноармейца.
13. Верясова Степана Ивановича — пограничника-красноармейца.
14. Оманского Ивана Федоровича — пограничника-красноармейца.
15. Кулибина Макара Владимировича — пограничника, курсанта школы.
16. Бонич Сергея Алексеевича — командира эскадрона.

Орденом Красной Звезды:
1. Беляева Кузьму Васильевича — пограничника-красноармейца.
2. Ермакова Андрея Александровича — пограничника-красноармейца.
3. Мухина Якова Афанасьевича — помощника по политической части погранотряда.
4. Нестерова Вениамина Федоровича — коменданта участка.
5. Мочалова Трофима Михайловича — пограничника, командира отделения.
6. Минонова Якова Васильевича — пограничника-красноармейца.
7. Старостина Алексея Дмитриевича — пограничника-красноармейца.
8. Копылова Макара Ефимовича — пограничника, командира отделения.
9. Самохвалова Семена Григорьевича — пограничника-красноармейца.
10. Пожарского Ивана Алексеевича — военкома эскадрона.

Орденом «Знак Почета»:
1. Емельянцеву Анну Ивановну.
Председатель Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР М. Калинин
И. о. секретаря Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР И. Уншлихт
Москва, Кремль, 2 апреля 1936 г.

* Дата опубликования.
Пограничные войска СССР 1929—1938. — М.: «Наука», 1972.
Tags: пограничники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments