amyatishkin (amyatishkin) wrote,
amyatishkin
amyatishkin

Categories:

Россия, Которую Мы Потеряли - Екатеринбург

Попалась в руки книжка
Очерки истории Свердловска (1723—1973). Свердловск, Средне-Уральское книжное издательство, 1973.
Даже если не касаться революционного движеняи и партийного строительства, то в ней разбросано много занимательных для меня цифр. Может быть придется сканировать.
А пока одна подглавка про рабочий класс.



ГЛАВА V. ПОЛОЖЕНИЕ ТРУДЯЩИХСЯ И ИХ УЧАСТИЕ В РЕВОЛЮЦИОННОЙ БОРЬБЕ
(автор главы В.В. Адамов)
1. Как жили трудящиеся и рабочие Екатеринбурга

Вторая половина XIX — начало XX веков было временем становления Екатеринбурга как относительно крупного экономического и культурного центра на востоке страны. Однако капиталистический прогресс в Екатеринбурге, как и во всей России, шел за счет народных масс, и в первую очередь рабочего класса.

Жизнь рабочих и трудящихся Екатеринбурга была трудной в течение всей капиталистической эпохи. Но в разные периоды размеры, степень и существо этих трудностей были неодинаковы.

Вся тяжесть реформ 1860—1870-х годов легла на плечи трудящихся. Ликвидация крепостного права сопровождалась сначала резким сокращением, а затем и приостановкой казенного производства, упадком старых, приспособленных к крепостной экономике частных промышленных и торговых предприятий. Несколько тысяч бывших крепостных и работных людей, получив, по словам Д. Н. Мамина-Сибиряка, свою «волчью волю», вместе с работниками других категорий оказались почти без средств к существованию, кроме тех жалких накоплений, которые кое-кому удалось сделать ранее. В городе сразу образовалось «много свободных рук и голодных ртов»{1}. Даже по официальным данным 1865 года каждый житель города [Так в тексте. По смыслу — "каждый десятый" или что-то вроде того.] вынужден был добывать пропитание нищенством{2}.

Казенные заводы нанимали рабочих по договорам, которые разрабатывались на основе так называемых «коренных правил», представлявших собой плод крючкотворства горных чиновников. Правила ставили рабочего в такие кабальные условия, которые мало чем отличались от условий крепостной зависимости. Договор заключался сроком на два-три года. В течение всего договорного срока рабочий не имел права уйти с предприятия и не мог протестовать, если его переводили с одной работы на другую, причем оплата труда его при этом оставалась неизменной. Спецодежду и инструмент рабочий должен был иметь свои. По распорядку на работу надо было являться в половине пятого утра. В 7—8 часов полагался короткий перерыв на завтрак, а в 12—13 часов более длинный — на обед (зимой на обед отводился час-полтора, летом — два — два с половиной часа), после чего работа продолжалась до 5—6 часов вечера, то есть до темноты. Любой проступок рабочего карался денежным штрафом, размер которого мог превышать дневной заработок в 3—5 раз, а неповиновение начальству — арестом до 4 дней.

На условиях «вольного» найма квалифицированный работник не мог заработать более 40—45 копеек в день, а рядовой — 25 — 30 копеек. Следовательно, трудясь, не разгибая спины, полный рабочий год (примерно 250 дней), без пропусков по болезни или другим причинам, рабочий казенного завода мог заработать от 60 — 70 до 130—150 рублей. Много это было или мало? Известный революционер и ученый социолог Н. Флеровский, труд которого «Положение рабочего класса в России» весьма высоко оценил К. Маркс, определял, что работник Пермской губернии в середине 60-х годов мог нормально «жить и воспитывать своих детей, не вредя своему здоровью» лишь в том случае, если его заработок и другие доходы составляли в год «по крайней мере двести пятьдесят и не менее двухсот рублей»{3}. Таким образом, заработки даже квалифицированных рабочих казенных заводов были в полтора-два раза, а неквалифицированных — в три-четыре раза ниже, чем прожиточный минимум.

Заработки рабочих частных предприятий и кустарей были такими же примерно, как и на казенных заводах. Но положение их было хуже. Бывшие крепостные казенных заводов, оставаясь на них с 1863 года на условии наемных, получили на шесть лет освобождение от податей и повинностей, в том числе и от поставки рекрутов. Кроме того, при всем грабительском характере «коренных правил», в них содержались все-таки и минимальные гарантии прав рабочих, обязывающие администрацию аккуратно уплачивать установленный минимум зарплаты. В отдельных случаях горнозаводские рабочие могли жаловаться на действия администрации.

До начала 80-х годов в России не было никаких законов, регламентирующих отношения хозяев и рабочих. Считалось, что в России нет фабричного пролетариата, как в Западной Европе, а отношения между хозяевами и рабочими носят «семейный характер» и во вмешательстве не нуждаются. На частных предприятиях не были установлены сроки выдачи зарплаты. С рабочими рассчитывались два-три раза в год: накануне рождества, пасхи и покрова дня. Рабочие, особенно на мелких и средних предприятиях, жили там же, где и работали, питаясь «от хозяев».Ученики вообще по три-пять лет не получали никакой платы, работая «за науку» и харчи.

В 80-х годах правительство было вынуждено под давлением рабочего движения в Центрально-Промышленном районе издать ряд фабричных законов, запрещавших ночной труд женщин и детей и ограничивавших право владельцев произвольно накладывать штрафы. Размер штрафа теперь ограничивался определенным пределом и не мог быть присвоен владельцами. Однако в фабричных законах оставалась масса лазеек, с помощью которых владельцам нетрудно было эти законы обойти{4}.

Первые же обследования быта рабочих новой фабричной инспекцией (Екатеринбург входил тогда в Казанский фабричный округ) показали, что большинство фабрикантов Пермской губернии, в том числе и Екатеринбурга (на. фабрикантов города было составлено три протокола), отнеслись к закону о малолетних «крайне недружелюбно». Чтобы избегнуть ответственности, они уверяли, что «не получали новых правил». Несмотря на закон, малолетние работали почти во всех производствах столько же, «сколько и взрослые», то есть 12 часов и более. Что касается жилищных условий, то инспекция везде признала их неудовлетворительными. «Жилища для рабочих представляют из себя, — отмечалось в отчете, — казармы... Это не жилище для людей, а какие-то скотские загоны, да и те в благоустроенных сельских хозяйствах бывают чище»{5}.

Антисанитарными были и условия труда, особенно на фабриках и заводах, перерабатывающих сельскохозяйственное сырье. «Далеко не доезжая до заведения, — отмечалось, например, в протоколе санитарной комиссии городской думы, обследовавшей салотопню и скотобойню купца Жирякова, — уже ощущается гнилой, трупный запах... Во время обхода двора у всех членов комиссии возбуждалась невыносимая рвота... по выходе все чувствовали головную боль и лихорадочное состояние»{6}.

В другом сообщении об условиях работы на стеариновом заводе, где было занято до 500 рабочих в две смены, говорилось, что «вентиляция в рабочих помещениях крайне плоха... так что нередко случается выносить рабочих из фабрики почти замертво... Другие же... хворают продолжительное время, в особенности болезнями глаз»{7}.

В начале 1900-х годов в официальных документах, легальной и нелегальной прессе вновь замелькали сообщения о снижении заработной платы, удлинении рабочего дня и стремлении владельцев заменить труд мужчин женским и детским. Наступление на жизненный уровень трудящихся буржуазия города мотивировала начавшимся в стране кризисом, трудностями сбыта и т. п. Кризис, конечно, бил по карману владельцев, но всю его тяжесть они перекладывали на плечи рабочих. Наступление велось прежде всего на крупных предприятиях города, то есть против самой сплоченной и организованной части екатеринбургских рабочих.

Наиболее крупной в городе была ткацкая фабрика братьев Макаровых. 20 ноября 1900 года администрация предприятия без всякого предупреждения объявила о снижении расценок на 10 процентов. Зарплата снижалась при этом и у группы квалифицированных ткачей, приглашенных из Москвы и работавших по особому договору{8}. Начавшаяся на фабрике забастовка вынудила владельцев временно отступить. Однако после забастовки они усиленно стали заменять труд мужчин женским. К 1903 году из 500 рабочих около 300 составляли женщины. Чтобы обойти запрет использования труда женщин в ночное время, вместо 11-часовых смен были введены две 9-часовые: первая с 4 часов утра до 1 часа дня и вторая — с 1 часа дня до 10 вечера при одновременном сокращении заработка примерно с 70 до 35—45 копеек в день. Газета «Искра» по этому поводу писала, что «жизненный уровень рабочих спускается все ниже, все реже рабочие видят за столом мясо, горячую пищу»{9}.

Сводные данные о снижении заработной платы рабочих Екатеринбурга в начале XX века отсутствуют. Но по данным, относящимся к зарплате фабрично-заводских рабочих в целом по Пермской губернии, видно, что снижение составило с 1900 по 1904 годы более 10 процентов.

Революция 1905—1907 годов не только вынудила буржуазию приостановить наступление на жизненный уровень, но и пойти на значительные уступки рабочим. В большинстве районов страны рабочим удалось добиться повышения зарплаты, улучшения условий труда и быта, и никакие последующие усилия капиталистов, писал В. И. Ленин, не смогли свести рабочего к прежнему низкому уровню жизни.

Иным было положение на Урале. Глубокий экономический кризис, поразивший главную отрасль уральской экономики — горнозаводскую промышленность, привел к общему снижению уровня жизни трудящихся края, в том числе и рабочих Екатеринбурга. Небывалый приток нового населения усилил безработицу. Неурожай 1911 года задержал на Урале начало экономического подъема. В результате только перед самой войной средний уровень заработной платы фабричных рабочих приблизился к уровню 1907 — 1908 годов.

Абсолютный размер заработной платы в начале XX века приблизился к тому минимуму, какой считался необходимым в первые десятилетия после реформы. Однако это не означало повышения реального уровня жизни, так как конец XIX и особенно начало XX веков характеризовались значительным повышением цен, особенно на продукты и товары первой необходимости. Рост цен был вызван общекапиталистическими причинами. Но в России, как отмечал В. И. Ленин, он был неизмеримо сильнее, чем в других государствах, потому что относительно узкий внутренний рынок оказывался все более и более под контролем монополий, которые в погоне за прибылями искусственно сдерживали рост производства. В стране рядом с крупными орудовали десятки мелких синдикатов, действовавших в отдельных городах и районах, в том числе и в Екатеринбурге.

По сообщениям местной печати, екатеринбургские мясники сумели договориться между собой и за пять-шесть лет вздули цены на мясо с 7—9 до 20—25 копеек за фунт. Подобные соглашения заключили дровяники и мукомолы{10}.

С ростом цен, естественно, увеличивался и прожиточный минимум. Если в 60—70-х годах XIX века он исчислялся Н. Флеровским в 200—250 рублей в год, то для начала XX века фабрично-заводская и горная инспекции определяли прожиточный минимум рабочей семьи в 4—5 человек в Пермской губернии от 300 до 550 рублей{11}. Средний же заработок рабочих Екатеринбурга, за исключением заработков высоко квалифицированных специалистов, был на 30—40 процентов ниже этого уровня.

Период кризиса характеризовался не только снижением заработков, но и повсеместным увеличением штрафов, ухудшением условий труда и т. п. Бичом для рабочих было и то, что хозяева систематически задерживали расчеты, часто выдавали вместо денег талоны.

Одним из следствий низкого уровня зарплаты и дороговизны было возникновение особой отрасли промышленности по производству суррогатов вместо нормальных продуктов питания. Санитарный врач екатеринбургской думы в беседе с корреспондентом «Уральской жизни» говорил: «Вы не можете себе представить, на какое безобразие наталкиваешься в обжорном ряду (речь шла о екатеринбургском рынке. — В. А.). Под видом мяса, супа и других вареных и жареных яств там крестьянам и беднякам преподносится такая гадость, о которой противно вспомнить»{12}.

Правительственная и буржуазная пресса и пропаганда игнорировали эти и подобные факты, упорно стараясь внушить мысль о том, что экономика страны процветает, а жизнь масс улучшается даже быстрее, чем растет народное хозяйство. В связи с усилившимися в годы кризиса воплями буржуазии о непомерности требований рабочих и якобы высоком уровне жизни В. И. Ленин писал, что в действительности «рабочий нищает абсолютно, т.е. становится прямо-таки беднее прежнего, вынужден жить хуже, питаться скуднее, больше недоедать, ютиться по подвалам и чердакам»{13}.

Помимо низкого уровня жизни население Екатеринбурга, как и других городов, страдало от грязи и антисанитарии. Каждую весну и летом возникали эпидемии тифа, холеры и других болезней, грозившие приобрести массовый катастрофический характер. Возрастала пожарная опасность и опасность от других стихийных бедствий, от которых у трудящихся не было защиты.

Трудящиеся Екатеринбурга, как и всей страны, на каждом шагу убеждались в том, что существующий порядок не дает им никаких надежд на лучшую жизнь. Растущий стихийный протест, борьба трудящихся за право на существование под действием наиболее сознательных сил пролетариата превращались в организованное революционное движение против всего существовавшего общественного и государственного строя царской России.

{1}Д. Н. Мамин-Сибиряк. Город Екатеринбург. Исторический очерк. Соч., т. 12, стр. 276.
{2}А. С. Горбунов. «Пермские губернские ведомости», 1865, № 29.
{3}Н. Флеровский (Берви В. В.). Положение рабочего класса в России. М., 1938, стр. 320.
{4}Детальный разбор фабричного законодательства и особенно закона о штрафах сделал В. И. Ленин в работе «Объяснение закона о штрафах, изымаемых с рабочих на фабриках и заводах» (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2).
{5}«Екатеринбургская неделя», 1887, № 18.
{6}«Екатеринбургская неделя», 1880, № 14.
{7}«Екатеринбургская неделя», 1880, № 3.
{8}«Искра», № 1, декабрь, 1900.
{9}«Искра», № 45, август, 1903.
{10}«Уральская жизнь», 8 мая 1914 года.
{11}ГАСО, ф. 24, оп. 20, д. 1849, лл. 124—127; Л. И. Лескова. Годы подъема. — Сб.: Рабочий класс Южного Урала в период подъема рабочего движения. Челябинск, 1958, стр. 28.
{12}«Уральская жизнь», 17 июля 1913 года.
{13}В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 221—222.



Про градостроительство тоже кое-что есть
Tags: РКМП, Свердловск
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments