amyatishkin (amyatishkin) wrote,
amyatishkin
amyatishkin

Category:

Благодатов А.В. Записки о китайской революции 1925—1927 гг. (1975)



Благодатов А. В. Записки о китайской революции 1925—1927 гг. — М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1975.
277 с. с ил. и карт. Изд. 2-е, доп. Тираж 20 000 экз.

Генерал-лейтенант в отставке А. В. Благодатов (Роллан) был военным советником в революционных войсках Китая. Книга основана на личных записях, сохранившихся дневниках его коллег, а также на материалах советских архивов.
Воспоминания воскрешают незабываемые страницы самоотверженной советской помощи народу Китая в его борьбе за свободу.


Еще один мемуар про войну в Китае. Люмпены в солдатах и укуренные генералы. Р-р-романтика!
Варлорды бегают между группировками, ничего не понимающие советники занимаются пропагандой - она как раз работает, бригада нечаевцев запугивает всю Национальную армию, желающие повоевать за разрешение вернуться белогвардейцы никому не нужны, англичанка гадит - в общем, сильно рекомендую интересующимся.

Цитаты для лучшего представления о книжке и предмете:

Однажды группа наших советников ехала в поезде из Пекина в Калган. К ним в купе подсел какой-то тип из белоэмигрантов, с трубкой в зубах и английской газетой в руке, явно маскируясь под англичанина. Наши были в веселом настроении и стали его разыгрывать:
— Ну, шпичек, сколько ты получаешь за свою холуйскую работу от своих хозяев? Небось тридцать сребреников, как Иуда?
И дальше в том же роде. «Англичанин» и глазом не моргнул, будто это его не касалось и русского языка он не понимал. Тогда один из шутников обратился вполголоса к остальным:
— Ребята, как проедем Нанькоуское ущелье, там на повороте глубокая пропасть, сбросим этого шпика под откос.
«Англичанин» с ужасом уставился на своих спутников, сгреб газеты и трубку и моментально испарился из вагона, а на станции Нанькоу вообще сошел с поезда.


Мы приблизились к группе солдат и офицеров, стоявших около станции и чему-то смеявшихся. Среди них был человек в гражданском платье. К нам подошел оказавшийся здесь командир 13-й бригады 7-й пехотной дивизии, знакомый мне по участию в бою под Чжумадянем. «Полюбуйтесь на это чучело, — сказал он, кивая головой на высокого китайца, странно одетого, — в таком виде мы и своих арестовываем». Как выяснилось, это был лазутчик, высланный войсками «Красных пик» на станцию для разведки. Одет был в черную куртку с металлическими пуговицами, подпоясанную веревкой, на голове — черная высокая шапка. Такое одеяние крестьяне обычно не носят. В довершение маскировки и конспирации он намазал углем себе усы «а ля Вильгельм II».



Флешбэк про казачков:
В августе 1914 г. русские войска отступали в Восточной Пруссии. Командир батареи 8-й артиллерийской бригады подполковник Барзенков вызвал меня и приказал с сотней казаков составить арьергард отряда. 30—40 всадников из сотни донских казаков уныло стояли возле дороги. Я пытался воодушевить их, убеждая, что связку прутьев трудно переломить даже сильному человеку, тогда как если брать по отдельности каждый прутик, то связку может переломить и ребенок. Однако моя притча из элементарной хрестоматии для школьников не произвела никакого впечатления. Из задних рядов послышались голоса: «Мы приставлены охранять обозы». Мне стало ясно, что от этих воинов с обозным настроением толку мало.
Опустилась предрассветная мгла, сыро, туман. Из небольшого перелеска застрочил пулемет. Угрюмый ряд спешенных казаков зашевелился, послышался возглас: «Вот бы в атаку теперь». Этот крик окрылил меня. Туманное утро и поросшая кустарником местность делали атаку перспективной. Подал команду: «По коням!» Из кавалерийского устава я помнил, что кавалерийский начальник при атаке на врага должен встать «перед его серединой на 24 шага». Скомандовал: «Шашки вон, марш, марш, в атаку за мной!» — и, дав шпоры своей изнемогающей от усталости Изергиль, не слишком резвым галопом помчался вперед во мглу, где строчил пулемет. Промчавшись шагов двести, не слыша за собой конского топота, я оглянулся — от моей доблестной донской сотни и следов не осталось. Таким образом, в арьергарде правой колонны 15-го армейского корпуса остался я один.


На лодке мы с Чжао чуть было не поссорились. Он хотел выкинуть мой револьвер и карту в Хуанхэ, но я был против, хотя и знал, что за провоз оружия иностранцам полагается тюрьма или еще того хуже. При высадке военная охрана заставила всех пассажиров лодки поднять руки вверх и обшарила карманы и вещи. Я протиснулся вперед. Чжао перевел, что я — французский инженер, ограблен 2-й Национальной армией и еду в Тайюань. Они отнеслись ко мне очень вежливо, багаж не осматривали и даже указали гостиницу, где можно переночевать.


Изолированное положение Шаньси и отсутствие междоусобных войн китайских милитаристов на ее территории после революции 1911 г. способствовали улучшению благосостояния этой провинции. Нам говорили, что в провинции совсем нет нищих. Действительно, во время нашего путешествия вдоль всей провинции с юга на север нам попались только семь нищих (четыре шаньдунца, два хэнаньца и один неизвестно откуда).


Песок, принесенный северными муссонами из пустыни Гоби, сильно сократил в некоторых местах высоту стены. Но и по сию пору Великая китайская стена не утратила своего значения как противотанковое препятствие.


В центральный бюджет притекало из всей массы выколоченных с населения податей лишь мизерное количество. Туда поступали деньги, полученные преимущественно под контролем империалистических держав (таможенные пошлины, соляные налоги).


В денежном обращении Китая господствовала удивительная неразбериха, в стране имело хождение огромное количество бумажных знаков. Главными их видами были билеты, выпускаемые правительственными банками, иностранными кредитными учреждениями, коммерческими банками Китая, затем неразменные бумажные деньги, выпускаемые провинциальными казначейскими банками, мелкокупюрные бумажки, заменяющие разменную монету, и т. д. Каждая из этих бумажек имела свой курс. Дело доходило до того, что отделение какого-нибудь банка не принимало по номиналу банкноты, выпущенные другим отделением того же банка. Из металлических монет в Китае были в ходу медные чохи (тунцзыр), выпускавшиеся монетными дворами, с резко сниженным содержанием меди против установленного. Поэтому эта монета была сильно обесценена. Серебряный доллар (юань) считался единственной полноценной серебряной монетой с содержанием 89—90% чистого серебра. Разменная монета (10—20 центов) выпускалась монетными дворами различных генералов и содержала серебра значительно ниже нормы. Отсутствие единой финансовой системы в Китае крайне затрудняло централизованное снабжение армии.



Как правило, генерал, командир соединения, иногда и командир части, нанимая солдат на службу, брал на себя обязательство кормить их, одевать и платить жалованье в установленном размере (8—10 юаней в месяц). Продовольственные нормы отсутствовали. Обычно давали в пищу: рис, овощи, немного свиного сала, масла или жира. Кормили два раза в день. Дневной паек стоил 20 центов. Из причитающегося солдату жалованья 6—7 юаней вычиталось на питание и обмундирование, а остаток — 2—3 юаня в месяц — составлял его доход, который служил приманкой для вербовки рекрутов.
До сих пор командиры были заинтересованы в наборе как можно большего количества рекрутов и подчас забирали бандитов, мальчишек и 70-летних стариков, хромых, слепых, опиекурильщиков, сифилитиков и т. п.


Любопытное заявление в связи с этим сделал генерал, бывший командующий 5-й Национальной армией Фан Чжэн-у. В минуту откровенности он сообщил советнику Андерсу (И. Корнееву), что генералы составляют между собой тесную корпорацию независимо от принадлежности к той или иной милитаристской группировке. Ежегодно они собираются в одном из городов Китая, где в товарищеской среде обсуждают военные планы и заключают союзы на предстоящий год. В другой раз Фан Чжэн-у рассказывал, что, как-то оставшись не у дел, живя без средств, на иждивении друзей, однажды получил приглашение на такой обед. Один генерал дал ему 3 тыс. винтовок, другой — денег, а Чжан Цзо-линь пригласил его вступить в свою армию. Тогда Фан Чжэн-у сформировал дивизию и вступил в армию Чжан Цзун-чана. Когда же началась война Чжан Цзо-линя против Национальной армии, он со своими войсками перешел на сторону этой армии, поднял революционное знамя и подписался под программой левого гоминьдана.


Штурм Учана решили повторить. Под общей командой генерала Тан Шэн-чжи 2-я дивизия 1-го корпуса должна была атаковать город с северо-востока, упираясь правым флангом в Янцзы, 4-й корпус — с юга, а 7-й корпус (2-я и 3-я дивизии) — с запада, упираясь левым флангом в р. Янцзы. Артиллерия не была подготовлена к штурму, так как из 12 русских горных орудий были исправными только 3. Но и эти орудия не могли быть использованы, так как советника по артиллерии Т. С. Бородина отослали в Юэян. Его вернули лишь за три часа до начала штурма, и не хватило времени, чтобы ввести артиллерию в бой.


Дипломатичность:
В. К. Блюхер в частном разговоре после возвращения из Ханькоу упомянул о выступлении М. М. Бородина на одном собрании или банкете, где он, между прочим, говорил: «Есть у нас один генерал, который ведет свою собственную политическую линию вразрез с установками правительства, вопреки его директивам. Он должен помнить, куда бы он ни скрылся, он не уйдет от народного правосудия, карающая рука народного возмездия его найдет и покарает». Затем Бородин, обращаясь к Чан Кай-ши, добавил: «Товарищ Чан Кай-ши, мы вместе с вами шли до Янцзы, надеюсь, что и дальше пойдем рука об руку».


Мы предлагали перевести хотя бы часть артиллерии на конную тягу. Но это оказалось очень сложно. К югу от бассейна Янцзы не было пригодных для этих целей лошадей. Кроме того, надо было налаживать шорное производство, уход за лошадьми, объездку лошадей и решать массу других мелких вопросов. Поэтому мы сочли целесообразным наладить возможно скорее формирование минометных (бомбометных) частей системы Бранда-Стокса.
Наладить производство минометов не представляло особой сложности. Во 2-й Национальной армии командир 16-й бригады Чжан Сы-чэн изготовлял их кустарным способом. Ханьянский арсенал с такой задачей безусловно справился бы.


1 февраля 1927 г. несколько подразделений наньчанского гарнизона, перешедших на сторону Национального правительства и включенных в 3-й корпус генерала Чжу Пэй-дэ, подняли мятеж. Три батальона солдат ворвались в министерство финансов, изъяли оттуда 8 млн. денежных знаков и убежали в горы. Они бы прихватили еще больше денег, если бы не случившийся поблизости советник по тылу Н. Т. Рогов, человек атлетического сложения и богатырской силы. Воспользовавшись общей сумятицей, он оттащил большой ящик с деньгами в сторону. Когда порядок был восстановлен, Рогов вернул финансистам ящик с деньгами, тем самым, по-видимому, предотвратив финансовую катастрофу Национального правительства.


Моя поездка в Аньцин вслед за главкомом задерживалась из-за опоздания парохода. Пока же я отправлял из Цзюцзяна в Ханькоу Д. Я. Даровскую со срочными документами и картами. С трудом удалось добыть ей место на японском пароходе и насколько возможно обезопасить секретный материал, который она везла. Неожиданно на пароход прибежал запыхавшийся наш бодигар Сережа, который взволнованно повторял «лайла, лайла» и для большей убедительности рукой изображал движение парохода, плывущего по волнам. Протяжный гудок привел меня в чувство, и я осознал весь трагизм своего положения. Я вихрем влетел по трапу на палубу. Пароход медленно удалялся, от кормы до пристани было уже метров шесть. На какое-то мгновение в голове пронеслось: «Ханькоу исключено, надо прыгать». Короткий разбег — и тело напряглось в прыжке. До верха пристани я, конечно, не достал, но мне посчастливилось ухватиться за верхний брус. Подтянуться на руках и взобраться наверх было секундным делом. Следом за мной самоотверженно прыгнул Сережа и быстро вскарабкался на пристань, слегка зачерпнув ногами воду.


Наконец, наш страж — придурковатого вида молодой солдат. По-видимому, ему совсем недавно выдали настоящий боевой маузер. Он все что-то с ним манипулировал, а затем стал прицеливаться, стремясь придать своему лицу свирепый вид. Я был ближе всех к нему и поэтому чаще других служил мишенью. Из опыта мне были известны трагические концовки таких неуместных шуток. Возмущенный его опасными шутками с заряженным оружием, я набросился на нашего часового с поднятыми вверх сжатыми кулаками и стал кричать на него.
Страж перепугался до смерти. С ловкостью обезьяны он юркнул за дверь. Некоторое время спустя из приоткрытой двери показалось его испуганное лицо. Он быстро схватил свою табуретку и уселся за дверью. По-видимому, там он продолжил свои упражнения с маузером, так как неожиданно раздался выстрел и душераздирающий крик. Как позже нам рассказал мальчик Ли, охранник прострелил себе обе ноги.
Tags: Китай, Мемуары, книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments